Ходили к башне по указу герцога каждый день. Наконец "его благородство" не выдержал и приказал снести к такой то матери дверь и посмотреть, не окочурился ли колдун от своих ядов! И вот верные ребята Хвостеца, из его десятка, ломали дверь в башню. Ему же, как начальнику, оставалось только ждать. Он и ждал. Правда, что-то его беспокоило, - не сильно, но постоянно. Болело, словно слегка потянутая мышца. Хвостец снова оглянулся. Вроде никого, а такое впечатление что кто-то зырит в спину! - Эй, там! - Крикнул он. - Ну-ка поднажмите! В ответ его коротко, с хрипотцой послали в самую снежную даль. Хвостец уже раскрыл рот, что бы достойно ответить но тут раздался деревянный треск и хор в пять глоток взревел: - Поддается! В этот момент и лопнуло небо. С треском, звоном, дребезжаньем и хрустом, оно обрушилось на Хвостеца, который только и успел, что задрать голову и застыть с открытым ртом. Сверху, на него падал хрустальный дождь. Прозрачные куски еще летели навстречу земле, но десятник успел заметить, что в башне, на самом верху, там, где были стекла, образовалась огромная дыра. И из той дыры выметнулась огромная белая сова, которая свечой тут же взвилась в небо. Десятник только и успел промолвить - Твою совью душу в бога мать... И его накрыло прозрачным дождем. Осколки чудом миновали его голову и равномерно рассыпались по снегу, уйдя в наметенные бурей сугробы. Но и это было не все. Что то мокрое и колкое больно хлестнуло по морде десятнику и с мокрым хлюпом упало на снег. Хвостец опустил взгляд и увидел у самых своих ног алую розу. Настоящую. Живую. Что-то встрепенулось в душе десятника, он понял, что случилось то, чего он опасался сегодня весь день. Он не знал что, но чувствовал - случилось! Опомнившись, он бросился вперед, расталкивая своих солдат - Пусти! - орал он - пусти! Растолкав своих, Хвостец пробился вперед, в башню. Он бросился к деревянной винтовой лестнице, которая вела наверх. Сбоку плеснул язык жаркого пламени, но десятник не обратил на это внимания.